Из воспоминаний Л.П. Макеевой о нахождении в концлагере №5 г. Петрозаводска.
Из воспоминаний Л.П. Макеевой о нахождении в концлагере №5 г. Петрозаводска.
Я коренная петрозаводчанка. Семья наша жила в трехэтажном кирпичном здании в районе нынешнего старого вокзала. Квартиру в этом доме дали отцу. Он работал на железной дороге и звали его Павлом Ильичем.
Когда началась война, отец уверял нас, что долго она не продлится, и отправил семью в его родную деревню Шангостров, где жила его мать, моя бабушка. Сам он оставался на брони как железнодорожник и занимался эвакуацией грузов промышленного характера. Деревня, куда мы приехали, находилась в Подпорожском районе Ленинградской области. Но война туда пришла быстрее, чем в Петрозаводск. Мы пытались уйти от наступавшего противника. Бабушка взяла на дорогу немного продуктов и даже повела корову. Мы направились в сторону Свири. Мне было пять с половиной лет, а братику Юре – три с половиной. Я вела его за руку. Мы ушли в лес. С нами шли и другие деревенские семьи. Кончилась еда. Некоторые из женщин пошли на брошенные колхозные поля накопать картошки. Но тут появились финские разведчики. Мы были вынуждены сказать, что обосновались неподалеку в лесу. Всех нас заставили вернуться в деревню. Там мы оказались в плену.
Мама была беременной уже на последнем месяце и в деревне родила двойню девочек. В ноябре финский комендант дал команду собраться в 24 часа и взять с собой только самое необходимое. Привезли нас на машинах на станцию Токари и там погрузили в теплушки и отправили в Петрозаводск. Поначалу вернулись в свою городскую квартиру. Мама пошла по делам в город, и ей кто-то из знакомых посоветовал получить финский или карельский паспорт, что помогло бы избежать неприятностей. Но никто не мог предвидеть всех страданий, через которые нам предстояло пройти, и мать категорически отказалась от получения таких документов, считая такой шаг предательством, тем более что наш отец был партийным.
А через некоторое время нас разместили в домах барачного типа, которые уже были обнесены колючей проволокой. Здесь был образован 5-й лагерь. Место это в дальнейшем получило название Пятого поселка. Там и сегодня еще стоят некоторые дома той поры, правда, капитально отремонтированы и перепланированы. Семья наша выросла. Нас было уже пятеро, и с нами из деревни приехали бабушка и дедушка. Поселили нас в комнате на 15 квадратных метрах, и было в ней пять семей. В общей сложности 21 человек. Но по мере того, как население лагеря до конца 1942 года и в дальнейшем стремительно вымирало, со временем нашей семье дали отдельную комнату на восемь квадратных метров. Тоже было очень тесно, но все же это была наша семья.
В условиях голода, холода, без медикаментов люди вымирали целыми семьями. Не обошло это горе и нас. Один за другим умерли бабушка и дедушка. Организм мамы тоже ослаб, и она заболела куриной слепотой и малокровием. Мои маленькие сестрички Галя и Нина, не получая даже материнского молока, тоже умерли. Мы с мамой остались вдвоем. И не знаю, что было бы с нами, если бы не девочка-подросток 14-летняя Римма Гуляева, ныне Иванова, родом из той же деревни Шангостров. Вместе со взрослыми она тоже выходила на работы в город. Благодаря своей сноровистости и не по годам находчивости, умела найти то у финнов, то среди местного населения что-нибудь из съестного. И непременно делилась с нами. Я очень признательна ей за это. И, может быть, благодаря ей мы сумели продержаться самое трудное время.
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Оставить сообщение: